один излишне хороший знакомый, друг наверно или скорее даже брат, учитывая обстоятельства их знакомства и дальнейшего прибывания вместе, когда номер в телефоне может и не записан, но пальцы и без того наизусть знают заветные циферки, чтобы набрать их со скоростью света в случае очередной хуйни, которую устроил не то чтобы по своей вине, скорее вина как раз в той самой особенности, о которой енгук говорил каждый раз прибывая на место события с видом таким, словно вообще не удивлен разворчавшейся перед ним картиной, ворча постоянно, что нахуя звонить ему ваще нужно было, если и сам прекрасно справлялся. а хонджуну просто адреналин в бошку ударил, и попиздеть с кем-то надо, и все от того, что чем хуевее ситуация, тем быстрее у него активируется режим ебнутой белки (прозвище, придуманное главой их клана), и вместо того чтобы промолчать и пытаться вести переговоры, скорее допиздиться до того, чтобы быть в миллисекунды от получения пули в лоб, но ловкий же как мразь и умный хоть немного, так что всегда умело использовал не то что окружение, а свое собственное цветастое шмотье, выводя из себя, вынуждая словно бы пятилетнего ребенка в тире разрядить весь магазин в истерических попытках попасть по движущейся утке, что противно хихикает каждый раз в новом месте, в конце концов оказывается настолько близко, что уже ничего не способно было спасти.

и не то чтобы он такой особенный, в темечко вселенной поцелованный, с девятью жизнями или бесконечным циклом регенераций, да чо уж, бесстрашным героем дешевых романов которые лежали на полочке в туалете, чисто для антуражу и редких гостей, он тоже не был, мир над ним скорее поиздевался, выпнув из школы душ пинком, прям по лестнице до самого низу, напоследок выдохнув с облегчением. он знал риски. понимал, что возможно ему жить осталось два понедельника до первой шальной пули в районе пупка, где-то рядом с зажившим старым проколом, просто хонджун давно научился относиться к страху как к ежегодному осеннему насморку, да неприятно, спать мешает, но это и не повод чтобы ложиться и ждать смерти.

хонджун сильнее переносит вес на каблук, вдавливая нерадивого консультанта в пол, который, заслышав шелест шторки примерочной, вероятно счел это за отличный момент чтобы совершить манёвр и перевернуть ситуацию, но в итоге перевернул только руку, прибавив немного давления аккурат между лопаток, не настолько, чтобы что-нибудь сломать, но вполне доходчиво, чтобы наконец перестать изображать умирающую на берегу рыбу и заглохнуть. меж пальцев кима все еще виднелся злосчастный пакетик, на который наверно стоило забить хуй и прикинуться картошкой, ой, вы тут убрать забыли вот эту вот хрень, которую кладут в новые вещи чтоб уберечь от лишней влаги и посмеяться максимально по идиотски, чем ощущать спиной сейчас направленные напряженные взгляды и буквально жопой чувствовать, что ситуация ведет в куда-то не туда. и енгуку же не позвонить, этот хер в другой стране, со своими проблемами сидит. прекрасно. просто заебись, других слов и подобрать не получается, ведь хонджун просто хотел провести с любимым хороший отпуск, погулять, пофотографироваться на фоне всякой фигни, пообедать может в каком-то сомнительном заведении, просто потому что вывеска забавная в виде рыгающего кота, может быть купить какие-нибудь побрякушки на память, которые хранить будет потом как зеницу ока, просто потому что это связано с сонхва, а вместо этого стоит одной ногой на чужой спине и мысленно прикидывает, кто из присутствующих первым полезет за оружием. в принципе, тоже досуг, активный даже, главное не забыть отзыв потом написать, что обслуживание несколько навязчивое.

повернув голову на любимый голос, хонджун вспоминает сразу сцены из старых мультфильмов, когда персонаж в моменте в волка превращается, а глазах в сердечки, и наверняка, он сейчас примерно так и выглядел, совершенно позабыв что вообще-то находится посреди весьма хуёвой ситуации, ведь казалось бы, сонхва стоит в проеме примерочной во все той же роковой шубке, красный мех все так же обнимает фигуру поверх приталенной одежды, но эти очаровательно растрепанные от переодеваний волосы, и неподдельное выражение восторга на до сумасшествия прекрасном лице, плюсом подкативший к мозгу адреналин, честное слово, сводит с ума и бьет абсолютно по новому, что у хонджуна где-то за хрусталиками в глазах искры летят, и происходит короткое замыкание между «нам упиздохать отсюда нужно срочно» и «срань господня, какой же он охуенный».

хонджун неосознанно расплывается в улыбке, словно бы ничего не происходит абсолютно, все нормально и вот так и было задуманно, и да, конечно, давай сфоткаемся любовь моя, дай мне только пару минут разобраться с консультантом, лежащим ебалом вниз и остальными сотрудниками, которые словно нпс из игр, ждут момента, пока к ним подойдут чтобы начать действовать.

он понимает, что не объяснит этого всего без углубления в тему, хотя конечно, можно было бы сказать что они угрожали там, или что услышал как те отпускают сальные комплименты в сторону сонхва, и просто он такой благородный, решил действовать радикально. нет, ну он-то реально такой канеш, не уверен правда, считает ли это благородством, но уебать любому кто скажет что-то не то о хва, это он хоть в полете и с вертухи. хонджун смотрит на лицо сонхва, и он слишком хорошо знает его, чтобы не заметить секундный испуг в чужом взгляде, которым тот охватывает сложившуюся картину в целом, в завершении смотря в глаза самому киму. и впору было бы рассыпаться на миллионы частиц, в попытке ответить на все те беззвучные вопросы мелькнувшие где-то в любимых карих. потому что он сам в ахуе если уж честно, и ничего лучше чем, ну так получилось, прямо сейчас не придумывается, но он едва заметно качает головой, зная что хва поймет его, и не станет озвучивать весь свой спектр эмоций в этот самый момент, и быстро включиться в план побега из этого сомнительного места. а ведь в интернете столько отзывов хороших между прочим, а такое отношение к гостям!

- видимо, - спокойно отзывается на вопрос, чуть склоняя голову с легкой улыбкой, - я пытался договориться, но сам ведь знаешь, у меня английский корявый немного, - консультант под ногой что-то возмущённо произносит в пол, и хонджун без всякого раздражения придавливает его сильнее, - видимо сказал что-то не так, а он давай руками махать, представляешь, - он смотрит на сонхва несколько секунд и чувствует, как влюбляется еще сильнее, пока в помещении повисла такая тишина, что можно услышать, как у кого-нибудь портится настроение.

хонджун пользуется шансом, пряча пакетик в нагрудный карман собственной рубашки, и оборачивается, следя за тем, как сонхва складывает вещи в изгиб локтя и сердце его пропускает резкий удар, стоит их глазам встретиться. там не было осуждения, не было истерики или паники, но плечи его напряжены, и хон понимает, что им нужно отсюда выбраться. без лишних шуток, без попыток поиздеваться. не потому что он не уверен в себе, а потому что безопасность сонхва для него теперь, первое о чем стоит думать в любой ситуации. в моменте сердце кажется затихло, как и весь персонал данного заведения, словно бы кто-то включил замедленный режим, люди почти не дышат, пока сонхва скидывает кучу шуб на приблизившегося охранника, а хонджун отпинывает консультанта, который пытался резко подняться, стоило киму убрать с него ногу, сшибая этим движением еще троих парней, появившихся из-за вешалок. дальше никакой красивой тактики нет, есть только четкая траектория движения, которую преодолевает в несколько быстрых шагов, ловит хва за руку и сразу переплетает пальцы, так чтобы крепко и максимально близко, чтобы притянуть к себе и слышать чужое сбившееся дыхание, вместо вопросов о том, куда они.

они скользят под металлической планкой почти одновременно, и уже снаружи он чувствует резкий рывок назад, шубка цепляется за металлический край тормозя их на доли мгновения, но сердце впервые за всё это время болезненно ударяет куда-то под рёбра, и он уже готов в случае чего собственными руками разорвать этот проклятый мех, но ткань выскальзывает следом буквально за мгновение до того, как жалюзи с оглушительным грохотом падают до конца. уличный воздух, после прохлады магазина ударяет в лицо влажным жаром, свет кажется слишком ярким и слишком шумно, мир словно исказился, то ли от накатившего огромной волной стресса, то ли еще от чего, в целом-то это было не столько важно, и хонджун почти даже злится на мир за попытку его ослепить. позади звучит выстрел, заставляя перехватить ладонь сонхва максимально удобно, быстрым шагом добираясь до многолюдных улочек и переулков, в один из которых сворачивают не задумываясь, скрываясь средь гомона голосов и звуков, в разношёрстной толпе туристов, среди которых даже красная шуба кажется лишь очередным аляпистым пятном на полотне дня.

через какое-то время шум основной улицы начинает растворяться позади, а они проскальзывают вдоль кирпичного, залитого тенью, дома. он машинально оглядывается на тёмные окна, на арку из которой они только что вынырнули, и на всякий случай сжимает чужие пальцы в своих, словно бы подтверждая самому себе то, что они весте. они в безопастности. хонджун шумно выдыхает, машинально, но мягко дергая сонхва к себе, вовлекая того в объятья, столь нежные и аккуратные, переживая в очередной раз мелкий приступ паники, что на самом деле, что-то где-то пошло не так, и что стоит ему открыть глаза, как хва раствориться в его руках, подобно сахару добавленному в горячий чай. он целует хва везде, куда попадает, покрывает все его лицо россыпью маленьких, успокаивающих поцелуев, сам не замечая, как переходит на ладони, целуя каждую костяшку, каждую фалангу и тихо повторяя, - все в порядке, ты цел и в безопастности, - как мантру, заученное учение о том, что нужно защищать самое ценное, важное и дорогое.

[indent][indent]как новое правило, что нужно защищать сонхва.

и лишь ощутив столь сладкие уста на собственных, он наконец выдыхает по настоящему, отпускает момент собственной слабости, ладонями скользя по талии хва, устраивая их на законном, уже, месте, не собираясь выпускать возлюбленного из объятий ни на секунду больше.

- я не ранен, родной, - он шепчет это, прижимая лбом к лбу хва, словно бы рассказывает что-то сакральное, - посмотри на меня, моя любовь, я рядом, никуда не исчез, не потерялся среди людей и крепко держу тебя в своих руках, как и положено твоему почти мужу, - пусть это звучит скорее как шутка сейчас, как попытка успокоить с отсылкой на сказанное ранее, но кольцо лежащее в боком кармане сумки, уехавшей на виллу, будет другого мнения. он тихо смеётся, чмокая свое главное сокровище в кончик носа, плюхаясь на край старого фонтана, притягивая сонхва ближе к себе, все еще обнимая за талию и смотря на него снизу вверх, в очередной раз думая, за какие заслуги вселенная позволила ему встретить этого человека, почему позволила им полюбить друг друга.

он смотрит глазами, на дне которого столько страха и опасений, сколько он не испытывал уже очень давно, просто потому что ему никогда не было того, что было бы страшно потерять, и сейчас, он просто пытается понять, насколько все измениться после его ответа, после той правды, которую он надеялся хранить еще хотя бы пару суток, прежде чем открыться в официальном признании, при совсем других обстоятельствах. и видит во взгляда его космической звезды, что измениться ровным счет ничего. ночь не расколется пополам, мир не встанет с ног на голову, но для хонджуна, в это самое мгновение, крутящиеся на языке слова, все равно что мысли о шаге в небытие. он знает, что может соврать, очень легко придумать отмазку, миллионы причин и ответов, в которые бы поверил кто угодно, а потом просто улыбнуться и зацеловать хва до того, чтоб он просто забыл, отложил все эти мысли в дальний ящик, решив что да, такое бывает, просто им так повезло. он умеет. слишком хорошо забалтывает, отвлекает и переводит темы, именно поэтому несколько секунд молчит, потому что в это самое мгновение осознает, что так нельзя. он не может соврать человеку, ставшему для него и солнцем, и луной, и бесконечным светом в этом темном мире, заполненном лишь криками, слезами и проблемами. его островом безмятежности, его счастьем на заставке телефона, причиной, чтобы выбираться из любой передряги целым и невредимым.

хонджун сглатывает, опускает взгляд и тихо начинает, - я могу сейчас придумать тебе красивую сказку, моя звезда, сказать что это сахар или пакетик, который всегда кладут в новые вещи чтобы избавиться от влаги лишней, - его пальцы мягко поглаживают талию сонхва, в надежде что это успокоит, непонятно только кого именно, - скажу, что они говорили отвратительные вещи, которые я просто не мог слушать, но знаешь, - он вновь поднимает глаза, смотря снизу вверх на то, как закатное солнце красиво обрамляет силуэт хва, - ты такой прекрасный, - сбивается с мысли, идя на поводу сиюсекундного желания, облизывая губы и улыбаясь тому, насколько несдержанным становиться при одном только виде пака, - ты такой восхитительный в этой красной шубке, правда, и мысль что мы ее по сути сперли, так забавляет, но именно поэтому я не могу тебе врать, больше не могу, - можно ли было называть это ложью, скорее недоговоренности, сопровождаемые такими глупыми оправданиями о том, что не спрашивают ведь, так зачем говорить. но больше не получиться скрываться.

- я не просто владелец бара, хва, - слова выходят тихо, гораздо тише, чем он рассчитывал, он больше не прячет глаза, утопая в темном океане чужих очей, - не просто бизнесмен, который удачно вложился однажды, а член мафии, -  признание выходит скомканным, словно бы хон пытается проглотить его, не дать себе произнести, страшась увидеть в глазах напротив себя не страх за него, а страх перед ним. хонджун никогда не боялся смерти, но ему кажется, что если сонхва начнет смотреть на него как-то иначе после озвученного, то весь его мир разрушиться в одночасье.

- у меня есть, так называемая "крыша", человек, который помогает откупиться от полиции, есть каналы связи во всей корее, есть товар, который мы с другом разработали еще будучи студентами, я редко занимают продажей, обычно только рекламирую и рассказываю, где достать, - о борделе енгука, хон решает пока умолчать, возможно, расскажет позже, -  иногда меня просят решить чьи-то проблемы, иногда создаю свои собственные, я в этом слишком давно, - он говорит ровно, но каждое слово словно гири, опускается ему на плечи тяжелым грузом,  - если ты думаешь, что я не рассказал сразу, потому что не доверял, нет, - он снова начинает поглаживать сонхва, мягко и нежно, - мне просто не хотелось пугать тебя, - губы растягиваются в мягкой улыбке, в такой, которая появилась в тот момент, когда в его жизни стало чуть больше хва, чем до, - я хотел, чтобы тебе было легко, как в нашу первую встречу, чтобы тебе не приходилось думать, что за нами могут следить, - хонджун ненадолго закрывает глаза, после чего тихо продолжает, - я хотел, чтобы тебе было спокойно со мной, моя любовь, - от осознания того, как именно рухнула граница двух его миров, становится как-то по особенному горько, ведь он правда собирался рассказать позже, официально и как положено, с возможностью дать сонхва просто переварить это в спокойной обстановке, а не посреди какого-то старенького дворика.

- не думай, что я жду от тебя ответа об этом прямо сейчас, - он берет руки сонхва в свои вновь, целует мягко тыльную сторону ладоней, - только пожалуйста, не бойся меня, ладно? я люблю тебя, сквозь все миры, реальные и нет, и если у тебя есть что спросить еще, спрашивай, я расскажу.