[indent]Воздух после силовых занятий был густым, наполненным эхом только что закончившейся волейбольной тренировки: криками, стуком мяча, скрипом кроссовок по полу.         

[indent]Марк задерживается после игры, чтобы убрать спортивный инвентарь в зале. На деле – не хочет лишний раз сталкиваться с остальными, ютясь бок о бок в тесной раздевалке. Парень лучше переждёт, пойдёт чуть позже, чем позволит себя задеть или коснуться. Да и так даже будет правильней, зато Ли сможет спокойно, без спешки собраться домой. Занятие выдаётся изматывающим, тренер сегодня, казалось, задавался целью выжать из них все соки. Даже самые последние. Каждый сустав и мускул Марка теперь горит приятной, глубокой усталостью.

[indent]Убрав мячи и смыв с себя в душе следы от мышечного напряжения, Ли заходит в уже пустующую раздевалку с облегчением, ценя эти несколько минут одиночества перед тем, как ринуться в шумный водоворот будней. И хоть завтра суббота, у Ли тем не менее всё равно по плану рабочий день в семейной лапшичной. Дверь с пневматическим доводчиком мягко захлопывается за ним, отрезая от мира. Спокойствие и размеренная свежесть тут же заполняют его легкие.

[indent]Марк подходит к своему шкафчику, холодный металл которого даже сквозь полотенце, в которое студент укутан полностью, проникает под кожу. Первым делом Ли опускает махровую ткань с плеч, фиксируя его на своих бёдрах, запахивая внахлёст крепким узлом. Прохладный воздух касается его разгорячённой кожи, заставив её покрыться мурашками. Марк вздыхает, позволив напряжению покинуть плечи. Ли начинает постепенно одеваться, извлекая чистую, а главное сухую одежду. Облачившись в простую, белую футболку и слегка мешковатые джинсы, Марк нагибается, чтобы завязать шнурки кроссовок, почувствовав, как напрягаются мышцы спины. В этот момент, когда он был наиболее уязвим, отвлечён и погружён в простые физические действия, дверь снова открывается.       

[indent]Ли не сразу оборачивается. Может, кто-то из участников его команды забыл что-то. Но в тишине не звучит привычного шарканья шагов, громкого перезвона ключей, стука дверцы шкафчика. Лишь молчание, натянутое, как тетива лука. И тогда Марк чувствует лёгкое скольжение по полу. Мимолётное, рассеянное и быстрое. Испуганное. Словно кого-то застали врасплох. Если бы Ли сейчас был героем, сошедшим со страниц какой-нибудь манги, то позади него было обозначено с восклицательным знаком слово «шурх!». Такое же тихое, как прокравшаяся мышка. Но тем не менее, не смотря на этот шорох, Марк чувствует пристальное внимание, ощутимое почти физически, как прикосновение. Он медленно выпрямляется, но никого перед собой не видит. Зато начинает слышать, стремительное копошение. Видимо, ещё один любитель побыть наедине, а не со всеми из команды, успел скрыться и очутиться на другой стороне раздевалки. 

[indent]Ли понимает, что он теперь здесь не один и снова возвращается к своему занятию, размеренно шнуруя кроссовки. Марк не хочет показаться слишком любопытным и сразу предстать перед ещё одним гостем в помещении, так что даёт ему фору. Хотя бы чтобы одеться и привести себя в порядок. Ли невольно задумался о том, что видимо, когда он был в общем душе, то также пребывал там не в гордом одиночестве, а в компании с тем искромётным бегуном из раздевалки. Ли даже не заметил его из-за клубов пара, оставленного после себя целой командой по волейболу. Кажется, Марк даже подозревает, кому могут принадлежать эти быстрые ноги. Ему кажется, что, Хэчану. А кому ещё? Только у него они самые шустрые и, кстати, достаточно красивые для того, кто постоянно тренируется.

[indent]Выждав нужное время, Ли поднимается со скамьи, чтобы выглянуть из своего «укрытия» и заполнить собой пространство.

[indent]— О, Хэчан, ты тоже задержался?!, — по-простому, дружелюбно отзывается Марк, появляясь перед присутствующим и оказывается прав, это Донхёк. Его фигура, обычно такая уверенная и слегка небрежная в обычной школьной форме, сейчас, в спортивных штанах и футболке, кажется иной. Более собранной, более…горячей. Горячей из-за лунного света и отблеска, который отражается в зеркальце повисшей напротив лица компактной пудреницы, которую Донхёк сжимает пальцами одной руки, похлопывая пуховкой кожу на своём лице.

[indent]Зачем ты это делаешь?

[indent]Хочется спросить Марку, но он сдерживается. Нет, парень может допустить, когда действительно нужно это делать, скажем, замазать жуткий прыщ или скрыть сыпь, но у Донхёка идеальная, гладкая кожа, с милыми родинками и веснушками! Да с его лица можно даже воду пить! Вот такая она у него чистая! Почему он мажется и загрязняет её всякой матирующей косметикой?! Нет, всё, хватит, достало! Это надо прекратить!

[indent]— Кстати, Хэчан, а как твоё запястье?, — интересуется Марк, отвлекая Донхёка от макияжа. Он ещё на тренировке заметил, как тот отбросил пас, не слишком удачно вывернув при этом свою руку. Наверняка теперь болит или немного потягивает от спазма? — У меня есть охлаждающий гель. Он классный, сейчас, подожди, принесу, — скрывается Марк, ныряя к своему шкафчику. Ли находит нужный тюбик, который затерялся в сумке вперемешку с его одеждой и возвращается обратно к Хёку. — Вот, держи, — студент протягивает мазь парню. Он очень хочет, чтобы Хэчан взял тюбик, отвлёкся и отставил эту ужасную пудреницу в сторону, перестав краситься. Даже если запястье у Хёка не болит, всё равно. Голос Марка низкий, чуть хрипловатый от недавней нагрузки, и абсолютно сухой. В нём нет ни капли обычной лёгкой насмешки, с которой он обычно общается с другими. Его голос звучит как констатация. Констатация факта их уединения.

[indent]— Слушай, давай может, раз так вышло, вместе пойдём?, — сначала осторожно спрашивает Марк. — А то мне одному страшно по такой темноте идти, ты не будешь против?, — а потом решительно сдабривает своё почти готовое блюдо дозой юмора и искренне улыбается, прислоняясь к чужим шкафчикам, смотря на Хёка. — Да и на бульваре всё ещё не починили уличные фонари, — уже серьёзней добавляет Ли. Он кстати направлял жалобу в местную администрацию, но внимания на это так и не обратили.

[indent]Студент ловит себя на том, что слишком сильно пялится на Хэчана. Свет падает ему за спину, оставляя лицо в тени, но Марк отлично видит его глаза. В них горит спокойный, изучающий интерес [такой же как на игре], смешанный с той самой дерзкой самоуверенностью, которая всегда сводила Ли с ума, когда они вместе носились по волейбольному полю.

[indent]— Ты в этом сияющем мерцании прям на ангела похож, — выдаёт всё, что в голове вертится, Марк. Ангел. А ему идёт. Может, именно так его в телефоне переименовать? А то у парня он записан слишком официально — Ли Донхёк. Даже не Хэчан, а тут Ангел и сразу всё понятно.

[indent] Отвлечь Хэчана мазью сразу не прокатывает. А чего собственно Марк ожидал? Что младший отбросит свою косметическую финтифлюшку и начнёт намазывать запястье? Ха! Конечно! Так и побежал выполнять. Ну, да. Всенепременно.

[indent]Какой же он упрямый! Если честно — злит.

[indent]Студент провожает перемещение тюбика на полку с явным, недовольным осуждением, которое очень красноречиво выражает его физиономия. Ведь явно же младший забудет и сделал так либо чисто из вежливости, так как Марк всё-таки по возрасту его старше, либо боится того, что может сделать этот хулиган. Репутация у студента та ещё. Недаром его все боятся. Даже члены его команды стараются лишний раз не задевать его ни словом, ни плечом, на всякий случай обходя даже на поле на максимально дальнем расстоянии. На самом деле, Марк, если его из себя не выводить и не бесить, и мухи не обидит, правда. Но единственное, что сейчас хочет сделать Ли — это агрессивно выхватить из рук Хэчана пудреницу, убежать в зал и откинуть её далеко и надолго, можно даже в кольцо забросить, получая бросок очковый. Но Марк, не дёрганный и не нервный, правда. Он, по крайней мере, пытается.

[indent]Старший старается не смотреть и не считать, сколько раз Хэчан себя по скулам, носу и щекам шлёпает, но у него плохо выходит. Неужели эта дебильная побрякушка ему важнее, чем полезное лекарство? Оно, между прочим, намного эффективнее и благотворнее на ту же кожу влияет, например, заживляет ушиб и отёк смягчает. А что делает пудра с лицом, на котором нет никаких изъянов? Только засоряет поры и наверняка такой слой косметики лицо утяжеляет. К тому же после этого слоя штукатурки остаются следы на одежде, да и не только, ещё и на земле, когда человек шаг делает. Прямо, как мальчик-с-пальчик, хлебные крошки роняет после своей проходки по маршруту. Только вместо хлебных крошек здесь падают сыпучие ошмётки пудры. Некрасиво же! Ещё и природу засоряет, даже если этот порошок какой-нибудь органический и не был испытан на животных! Но, вообще, конечно, дело не в несчастных зверятах и местных растениях.

[indent]Марк шумно выдыхает, насчитывая ровно десять раз похлопывающего «битья» по коже. Да сколько можно по щекам себя долбить? Не помогает же ему! Вон какой красный весь! Даже уши покраснели! Может, аллергия началась на эту пудру! А ещё наверняка на пальцах она отпечатается, если парня за лицо потрогать?! Почему вообще он сейчас об этом вдруг задумался и ему даже стало интересно это сделать?!

[indent]— Прекрасно понимаю твоих родителей, — отвлекается от своего разглядывания Марк, отворачиваясь и подпирая спиной чей-то чужой шкафчик. — Я накатал недавно письмо в нашу администрацию с предложением установить уличные фонари с датчиками движения. Ну, знаешь, такие специальные, интеллектуальные. Они ещё помогают бороться со световым загрязнением, которое мешает миграции птиц, — рассказывает старший, вовлекаясь в разговор и хватаясь за каждое предложение, как за спасательную шлюпку. Иначе он утонет в этом озере возмущения. — В основном они светят тускло, а потом загораются, когда обнаруживают людей или машины поблизости — радиус большой, так что люди, идущие по дороге, тротуару, никогда не остаются в темноте, — Марку очень нравятся новые технологии в принципе, недаром он поступил на инженерный факультет, чтобы в будущем устроиться в какую-нибудь компанию, которая занимается нанотехнологиями или робототехникой. Что-нибудь такое. Ведь мир никогда не стоит на месте и за новыми технологиями — будущее.

[indent]Студент отвлекается, делясь с Хэчаном своими рассуждениями и сначала не понимает, что именно происходит, только слышит, как раздаётся звонкий треск. Марк бросает заинтересованный взгляд в сторону внезапного движения, что нарушает их идиллию, коим оказывается упавшая пудреница. Осколки из неё разлетелись по полу, рассеяв полупрозрачную пудру. И, если честно, старший даже как будто улыбается уголками губ, не в силах удержать улыбку от порывистого дыхания Хёка, от его забавного юношеского сквернословия. Ровно до одного момента.

[indent]Одна из острых граней, скользнув по пальцам Хэчана, оставляет тонкую, алую полоску. Этого становится вполне достаточно, чтобы Марк сорвался со своего места и оказался рядом с Донхёком. Пользуясь тем, что тот одёргивает руку, с удивлением рассматривая рану, студент убирает остатки, избавляясь от этого косметического мусора. Старший обеспокоенно поглядывает на младшего, боясь, что он мог порезаться слишком серьёзно, но даже невольно выдыхает, отметив, что кровь, словно крохотная капля рубина, изначально выступившая на коже, теперь скрывается за другими пальцами Хэчана. Осколки пудреницы, совершенно точно отражают его растерянное лицо, усугубляя чувство неловкости. И не только его. Марк тоже себя чувствует достаточно странно, отправляя в мусорное ведро объект, который выбешивал студента всё это время.

[indent]— Надеюсь, эта вещь была тебе не слишком дорога, — закончив с остатками сего аксессуара, студент снова подходит к своему шкафчику, чтобы окончательно забрать рюкзак и достать из него аптечку, где хранит бинты и антисептик. Мама собрала её в своё время каждому из своих сыновей, особенно Марку, после того скандального случая и зная какой он обычно бывает драчун. Так что его персональный медицинский набор очень выручает.

[indent]— Не волнуйся, ангел, — произносит старший тихо, вкрадчиво, его голос успокаивающий, как плавный, шипящий плеск волн в тёплую ночь. В глазах Марка нет никакого упрёка, только мягкое беспокойство. — Ты позволишь помочь тебе ещё раз?, — студент демонстративно показывает свою аптечку, что не намерен причинить ему вреда и сделать что-то противоестественное. И, как только получает едва уловимое разрешение, бережно берёт руку Хэчана, внимательно осматривая порез.

[indent]Старший аккуратно промывает рану, прикладывает ватный тампон, смоченный в лечебном растворе, и трепетно перевязывает палец, закрепляя его пластырем. Каждый его жест исполнен заботы и внимания, компенсируя неловкий момент, который мог бы омрачить их вечер. — Готово! Хорошо, что это было не веретено, да? Иначе так просто бы вылечить тебя не получилось!, — усмехается Марк, убирая обратно всё, чем пользовался, чтобы обработать порез Хёка. Старший встречается взглядом с младшим и невозмутимо пожимает плечи, мол, а что он такого сказал? Сказки детские просто любит, а кто их не любит?

[indent]— О! Кстати!, — студент хватает мазь, которую Хэчан положил на полку и решает ещё и запястье его полечить, раз уж его рука им оккупирована. — Сам-то ты ведь точно забудешь, — изрекает назидательно молодой человек, откручивая крышку и выдавливая немного мази на «больное» запястье Донхёка. Прохладная, с едва уловимым травяным ароматом, она должна обещать облегчение и избавление от спазма. Пальцы Марка, окунувшись в мягкую текстуру, осторожно распределяют её по тонкой коже Хэчана. Он не торопится, каждым прикосновением стремясь стереть эту тень «боли», подарить ей покой, легко касаясь и практически невесомо. Марк начинает вновь чувствовать что-то очень своеобразное, диковинное ощущение, как тогда, когда смотрел как Хёк красился пудрой. Непонятное восприятие, но не плохое, не хорошее, просто … непонятное. Дикое. И незнакомое ещё ему. Похоже на смесь из симпатии, опеки и внимания. Но это же нормально чувствовать подобное к члену своей команды, да?

[indent]Или нет?

[indent]Марк на секунду пересекается взглядом с Хёком и теперь ко всему прочему его охватывает внезапно жалящий как медузой ожог. Но этот ожог не единичный. Он распространяется от взгляда Хэчана по всему телу. Что-то странное с ним самим творится, когда Марк его касается. Странное, но ему нравится.

[indent]— Эм, ну, вроде ок. Теперь точно можно идти, — кивает старший, не доделав дело до конца, оставив в кое-каких местах на руке Хёка разводы мази. — Всё, пошли, ангел, — бормочет себе под нос Марк, подхватывает свой рюкзак и рюкзак Хэчана [куда засовывает поспешно мазь, пусть у него она хранится], вешая оба ранца себе на плечо. — У тебя больное запястье, ещё ты палец поранил, — комментирует свои действия студент, уверенно шествуя к двери, тут же покидая раздевалку. И слышать ничего не хочет, никаких возражений, если что.

[indent]Ли даже идёт на пару шагов дальше, пока Донхёк шествует за ним, так что даже внимания не обращает на то, что он там сказать ему в спину ненароком может. Пусть говорит.

[indent]И Марку от всех этих разговоров с младшим приходит на ум одна идея. Не гениальная, конечно, но всё же.

[indent]— Знаешь, я тут подумал…, — неожиданно резко притормаживает студент, получая пинок чужого лобешника себе в спину. — … если ты вдруг захочешь купить новую пудреницу, скажешь мне об этом?, — время тупых вопросов от старшего, стоит им только покинуть здание и выйти на улицу. — Судя по всему ты хорошо в этом разбираешься, ну и ты мог бы мне там...посоветовать что-нибудь, — продолжает гнуть свою весьма витиеватую логику Марк, поправляя ремешок чье-то рюкзака. Не факт, что его. — Если что я не настаиваю, мне просто тоже интересно, вот и всё, — добавляет спешно Марк. Ему на секунду показалось, что он видит лёгкий испуг в зрачках Хэчана. Но возможно это всего лишь приблуда видения из-за темноты.

[indent]— А, ладно, не бери в голову, — отмахивается старший куда-то в пространство, понимая, что его предложение не только бестолковое, но ещё и неподкрепленное фактами. На самом деле, он просто хочет переубедить Донхёка, что ему это вообще надо. Краситься. В принципе.

[indent]В воздухе пахнет чем-то вкусным…чем-то сырным, мясным и немножко томатным. Марк невольно сглатывает слюну, чувствуя, как в животе начинает подсасывать. — И вообще! Ты вон сколько крови потерял! Пошли, может, че-нибудь похаваем? Я знаю одно неплохое место, там вкусно и сытно, — аромат начинает вызывать неприличное урчание и старший не находит ничего иного, чем предложить Хэчану пойти поесть вместе с ним, а не только пройтись по району до дома.