[indent]Вот, знаете, как бывает, встречаешь как-то мужчину, который тебе поначалу не особо нравится, даже порой жутко подбешивает и раздражает некоторыми своими поступками, действиями и высказываниями. И ты общаешься с ним ради приличия, потому что вежливый и вообще он постоянно заходит именно в твой магазин, где всё для дома есть, дабы запастись туалетной бумагой, порой вантузом, чипсами, газировкой и гелем для душа. Стандартные покупки обычного человека, ничего такого, что может насторожить. А, как-то, он вообще появляется на пороге здания, чтобы уйти с пакетом, наполненным стяжками, лампочками и консервами. Необычный выбор, но внимания не обращаешь, может он скалолаз и в поход собрался?! Так что просто принимаешь оплату и сначала не слышишь, как он просит тебя эту самую лампочку помочь вкрутить в своей квартире. И ты идёшь, потому что вообще-то в этом районе не только магазин содержишь, но ещё и как «муж на час» работаешь, ведь руки у тебя из нужного места растут. Хотя и ноги тоже, недаром под них многие падают, да только в тебе дело, ты через них переступаешь и шествуешь дальше, потому что все, кто попадаются для тебя мимо и не те вовсе. Но к данному кадру, который тебя перестаёт выводить из себя и меняет твоё восприятие к нему на стадию — доходчивый словоохотливый интерес, ты идёшь к нему домой и даже не предполагаешь, что эта встреча потом не закончится, а заиграет по-новому. Вы начнёте встречаться, даже жить вместе, ездить за город, наслаждаться друг другом и мечтать о том, как юрту построите где-нибудь к теплу поближе. Ведь ты такой умелистый и мастеровитый, а он смотрит на тебя так, словно ты для него целые европа и азия, с австралией в придачу.

[indent]Ты привязываешься к нему, он врастает в тебя каждой витиеватой линией своей души, закупоривает собой, своей любовью, чувствами, заполняет разом все четыре клапана, насыщая собой. И без него уже не понимаешь, как вообще существовал и жил в этом мире?! Всё слишком идеально, красиво и невероятно. Так разве вообще бывает? Видимо, да. Видимо, нужно принимать это как есть, жить и наслаждаться вашими отношениями. И ты стараешься не слушать подозрительные, тревожные звоночки.

[indent]А потом происходит это…

[indent]Однажды, ты приходишь домой и не находишь его. Даже той любимой рубашки твоего возлюбленного, на которой есть парочка небольших дырок от воска, которым вы баловались в ваших интимных играх. Словно он и не существовал вовсе. Будто ты на самом деле перенюхал свои благовонии ебучие во время проведения одного из ритуалов по очищению дома от злых духов и сглазов. И тебе становится страшно. Страшно не от того, что тебя кинули, использовали и бросили, что теперь ты один остался, а страшно за него, что он уехал куда глаза глядят, в незнакомый город или вообще страну. Ты, конечно, первые пару секунд и думаешь, что он слинял от тебя, даже проклинаешь его пару раз на понос, но потом вспоминаешь, что у него и так желудок слабый, стоит только острый суп поесть и выдыхаешь успокоенно, стараясь информацию проанализировать. Он не мог тебя просто так взять и бросить, потому что у вас действительно любовь. Такое нельзя сыграть. Для такого вранья нужно быть слишком гениальным актёром. А он — не такой, он не умеет симулировать. Ты бы понял. Тебе бы духи нашептали.

[indent]Видимо, так действительно было нужно. Уехать от тебя, чтобы вернуться вновь.

[indent]Только когда? Но ты готов ждать столько, сколько это потребуется.

[indent]Хаджун не зря столько времени уповает на возвращение Ким Бома. Он с самого утра начинает свою каждодневную рутину, выслеживая своего парня. У него в квартире есть отдельный кабинет, который оборудован специальной техникой. Прошлая его покупка — дорогущий мощный монитор, на него Ви установил программу для отслеживания, что подарил ему его друг полицейский. Хаджун с трудом её выцыганил, пришлось давить на самые больные точки. Кажется, своим словесным мастерством он ещё себе лицензию нейропсихолога приобрел, а не только массажиста.

[indent]Хаджун долго следил и фильтровал список пассажиров, въезжающих на территорию Сеула, пока не увидел в списках заявленных на борту одно имя, которое прекрасно знает. Нет, не Ким Бом, это было бы слишком просто и легко, а Ви Ран. Они с его парнем играли в одну популярную онлайн игру — Dark Soul, где создали двух парных персонажей — Ви Ран и Ви Джун, кумихо. Хаджуну пришлось заходить с обоих аккаунтов, когда Бом исчез, чтобы не лишиться профилей и нафармить достаточно золотишка, дабы их обоих не удалили. В том, что Ким вернётся – Хаджун не сомневался, это был вопрос времени.

[indent]В день прилёта Ран-Бома, Ви собирается очень щепетильно, тщательно и собранно, стараясь учесть каждую деталь и ничего не упустить. Ботинки — блестят и налачены, костюм – который ему подарил его парень, автомобиль – заправлен на долгую поездку. Всё готово для продуманного Хаджуна плана.

[indent]Вечер растекается по городу тягучей серостью. Луна, словно нехотя, пробивается сквозь плотную завесу облаков, отбрасывая на мокрый асфальт бледные, размытые блики. Воздух веет прохладным, с легким запахом озона и едва уловимым отголоском предсумеречного дождя.

[indent]Когда Хаджун подъезжает к терминалу, знакомый гул оживленной суеты, топот спешащих ног, приглушенные голоса, объявляющие рейсы, — всё это привычно окутывает его, словно вторая кожа. Поток людей, каждый со своей историей, своими заботами и предвкушениями, движется в едином ритме, направляясь к стойкам регистрации.

[indent]На мгновение Ви останавливается, вдыхая этот особый аэропортовый воздух — смесь предвкушения, разлуки и надежды. Хаджун смотрит, как люди провожают родных, обнимают их на прощание, смеются, а где-то вдалеке, за огромными стеклянными стенами, виднеются ждущие силуэты самолетов, готовых унести их в новые дали. Джуна лишили этой встречи прощания, потому что Бом с ним прощаться не хотел. И Ви это понимает.

[indent]Знакомая походка, даже замаскированная небольшим аккуратным гримом, замаячила на выходе из раздвинувшимся перед человеком дверями. Хаджун, всё это время пристроившийся за колонной, начинает движение, оказываясь позади Бома. Когда его парень останавливается, чтобы заказать себе такси, Ви бесшумно будто тень подкрадывается к нему со спины. Но Ким всегда всё слышит, даже самое неуловимое движение и шорох. Он оборачивается, видимо, учуяв запах одеколона Джуна и Ви начинает действовать.

[indent]Хаджун прислоняет к нижней части его лица [особенно к носу] свернутый в несколько раз носовой платок с гравировкой, хорошо пропитанный лекарством для своего спящего красавчика. Едкий, сладковатый запах хлороформа успевает пропитать за это время ткань. Ви приобнимает своего парня, чувствуя, как его тело постепенно становится ватным.

[indent]— Наконец-то, Бом, — шепчет Хаджун ему на ухо, обдавая обжигающим дыханием, — наконец-то ты приехал, — Ви ласково целует своего парня в мочку, осторожно берёт на руки, под сгиб колен, унося в свой автомобиль. Между прочим подаренный им же. Однажды, Джун вышел из дома утром на работу, а под его окнами стоит новенький бентли, ярко-жёлтого, солнечного цвета с нанесёнными на нём языками пламени.

[indent]— Устал после перелёта, двадцать часов летел, совсем выбился из сил, — мягко проговаривает Ви, замечая, как на него подозрительно поглядывает одна женщина, тут же понимающе кивая, стоит Хаджуну внести ясность. Надо же как люди ведутся на его широкую улыбку! Спасибо за это родителям и матушке-природе, которые постарались на славу. Как только Бом пристёгнут в автомобиле, Ви возвращается за его вещами, чтобы убрать в багажник. Коих не слишком много, но даже будь их целую тонну, Хаджун обязательно заказал бы даже экскаватор, чтобы сгрести в кучу.

[indent]Ви специально добавил побольше лекарства в свой платок, чтобы Бом не только ничего не услышал, но и выспался как следует. Поэтому Хаджун даже не сомневается, что он пребывает в глубоком забытье, но тем не менее старается вести машину осторожно, стоит им лишь тронуться с места. — Интересно, и как ты объяснишь мне свой побег, Ви Ран? Ты хотя бы соскучился по мне, лисёнок?, — проговаривает вслух Ви, бросая взгляд на Бома. Тот ему, конечно же не отвечает, растворяясь в сне Морфея. Он ещё долго будет спать, часа три точно, Хаджун как раз успеет их обоих доставить в свою обитель и всё подготовить к пробуждению своего любимого. Хотя Ви улавливает на шее Кима движение, пульс выбивается чаще, значит его парень уже проснулся и теперь изображает вид спящего? Значит он вдохнул слишком мало? Или ему так только показалось? Ну, что ж, раз ему так угодно, Джун поддержит сей референс.

[indent]Подъезжая к своему дому, Ви паркует плавно авто и осторожно выносит Бома на руках из своей тачки, ловко взбираясь на нужный этаж. В квартире у Джуна пахнет лимонным пирогом, он испёк его с утра, чтобы когда привезёт туда своего парня, тот почувствовал себя наконец-то в родной стране. Мужчина проходит в глубь своей обители и осторожно укладывает своего любимого на постель. — Вот ты и дома, дьяволёнок, — усмехается Ви, склоняясь ближе к своему парню, оставляя на его губах невинный поцелуй.

[indent]В изножье кровати, прямо на одном из поручней металлического каркаса специально для Бома приготовлены наручники. Хаджун хотел ранее пристегнуть своего беглеца за запястья, но в самый последний момент передумал, предпочитая ощущать тёплые ладони возлюбленного на своём теле, когда он проснётся. Хорошо, что эти кандалы были взяты Ви со специальной наножной фиксацией. — Бом, чтобы ты вновь не убежал, я лучше перестрахуюсь, — ухмыляется Хаджун, избавляя парня от уличной обуви. Мужчина заботливо снимает его ботинки с носками, откладывая их в сторону и пристёгивает одну из его ног, убирая ключ в сейф, который спрятан за одной из картин.

[indent]Хаджун возвращается к Киму, укладываясь рядом, подперев голову и наблюдая за тем, как мерно вздымается грудная клетка любимого. Нужно нарушить его старательное воздержание. Хаджун мягко поглаживает пальцами ярёмную впадинку, спускается ниже, расстёгивая одну пуговицу, за другой его рубашки.

[indent]— Детка, даже если ты как опоссум высунешь язык и притворишься мёртвым, тебе это не поможет. Я везде тебя достану. Если ты действительно не спишь, то лучше просыпайся, саншайн, иначе ..., — насмешливо воркует Ви, обращая своё внимание на нижнюю часть брюк Кима. Его стойкое наследие мгновенно откликается, упираясь колом, выдавая себя и реагируя на призывный голос Хаджуна. Ви скользит рукой ниже, уверенней укладывая раскрытую ладонь на пах своего парня, ощущая плавящий вулкан. Он дразнит Бома, приминая его у самого основания, потирая и невинно поглаживая сквозь одежду.

[indent]— Этого недостаточно, да? Лисёнок, неужели тебе настолько нравится меня провоцировать?, — на секунду замолкает Хаджун, смотря как подрагивают ресницы Кима. — Хорошо, ты не оставил мне выбора. К тому же я очень сильно изголодался по тебе, — ладонь Ви пробирается дрожащими пальцами под пояс штанов, глубже, туда, где пульсирует и клокочет влажный жар, где каменная твёрдость оканчивается нежным гладким шёлком, обтягивающим туго налитую головку. Хаджун, сам едва ли не задыхаясь, оглаживает его весь, от начала до конца, сверху донизу, чутко, как слепец, изучая каждую впадинку и выпуклость, каждую набухшую вену, которая отзывается горячим биением на касания его руки. Собственные брюки Ви от его же манипуляций, становятся слишком тесными, окроплённые проступающей влажной истомой, и постель теперь кажется озером лавы, в котором он поджаривается всё с той же томительной неспешностью, роя самому же себе смертоносную могилу возбуждения.

[indent]Собственное имя на устах этого хитренького лисёнка — вот в чём смысл.

[indent]Его голос, прозвище «щеночек», коим Бом награждает и два слога-удара прямо в сердце. Его голос всегда резонирует с телом Хаджуна, пальцы тут же накрывает слабая дрожь от смены позиции. Ви нетерпеливо ёрзает на нём, задевая достоинство и извиняясь одним взглядом — специально, нагло и безжалостно. Ибо у Джуна выдержки больше, так ведь? Когда дело доходит до дела, Ви способен на подвиги, и сегодня уже приготовился изначально показывать чудеса самоконтроля за то время ожидания, голодной, саблезубой тоски по Бому.

[indent]Так ведь?

[indent]Сам не уверен в этой мысли, но после всех кругов Ада, по которым провел этот любимый человек по имени Ким Бом [нежно и ласково, держа под ручку], хочется самую каплю отомстить, или не каплю. Хаджун сам себе напоминает, что у него тоже есть рычаги влияния, вернее всего один, но он виртуозно играется с ним. Увы, опыт. Их постель — это поле битвы и ему до чертиков надоело проигрывать. Ещё больше надоело спать в этой холодной постели одному, пока Бом странствовал где-то в Нидерландах, Мексике, на Филиппинах. Ви после побега Кима так часто спал один, что сегодня он не допустит этого даже через свой труп [жизнь научила тому,  что труп останется лежать на поле и после кровопролития]. Ким Бом даже вернувшись после чрезмерно долгого отсутствия играет не по правилам, прямо как Хаджун, и Джуна это заводит еще больше. Такой податливый, выгибается навстречу, тянет к себе ближе, воркует и любезничает, осыпая комплиментами, как скучал по каждой клетке. Ну, каков же, чёртов лис! Смотрит только на Ви, на устах — только его имя, его ненаглядный беглец, его несравненный мужчина.

[indent]Джун выгибает шею, подставляясь под уступчивые, тактильно-ласковые, обходительные прикосновения, не сдерживается и постанывает, — Чёрт, Бом, как я по тебе скучал, — действительно. Скучал. По голосу, прикосновениям, поцелуям, телу. Целибат затянулся, и сегодня Ви ощущает себя пубертатным школьником не способным продержаться и пяти минут, но старается. Старается, чтобы совершить еще одно преступление, которые он задумал. Маленькая месть за время отсутствия Кима в отпускной ссылке на югах. Но у Бома свои планы. Он бьёт прямо в цель, его приторной патокой медовые слова впиваются в Хаджуна, разъедают кожу, поглощают душу, — Да, — хорошо, конечно, он согласен поверить Киму, он же его верный щеночек, он всё сделает, как лисёнок скажет, всё что захочет, пусть забирает всё принадлежит ему.

[indent]Ви открывается ему навстречу, подставляется, благодарно чуть-чуть привставая и вновь садясь, чувствуя, как в брюках становится совсем узко, до колкой боли. И личный доктор Бом, будто бы чувствует его боль на себе. Хаджун не ходит по врачам. Зачем? Если всегда в кровати ждёт личный целитель? Его мужчина всегда знает какая процедура Ви необходима, его пилюли — всегда сладкие. И когда Хаджун чувствует горячие пальцы у себя на коже, что избавляют от рубашки, Джун не выдерживает и стонет, заставляя оторваться от себя на мгновение, в самые губы.

[indent] — Бом! — Ви наклоняется, закусывая нижнюю губу и требовательно тянет на себя, — Как же я по тебе скучал, красопусенька, — рычит Хаджун, отпуская из плена своих зубов, решая пойти в атаку, напролом. Он накрывает губы Кима своими, начинает своё плавное, размеренное, в противовес собственному состоянию, завоевание. Ви будет воевать на этой войне вечно, ведь нет ветеранов таких битв, отсюда не уходят живыми, — Не останавливайся, — молит, почти срываясь на запредельно высокие ноты, продолжая склонившись исследовать губы любимого, тестировать, проверять. Ви знает и помнит их контур, они не оставляют его думы даже во сне. Бом днём, и Бом ночью, во всех снах, такой же реальный и строптивый, запредельно пленительный, до одури желанный. Хаджун бы смог слепить его статую из глины даже с закрытыми глазами, мог бы, но не станет, пока у него не отнимут оригинал. Он бы смог нарисовать контур этих губ даже в кромешной тьме одним только языком, но не станет, пока эти губы открываются для него, распахиваются, чтобы пригласить на исследования глубже.

[indent]Терпеть уже нет мочи, не тогда, когда Ким так сладко избавляет от рубашки, раздевает, гладит. Ви следует его примеру, стягивая с него одежду, смело разрывая штаны [купит ему новые], дабы не освобождать ногу от пристёгнутой цепи, оставляя на нём лишь только один аксессуар – нижнее бельё. Чтобы возлегающий на постели Бом продемонстрировал свою красоту с нетронутым пока штрихом. Но Хаджун же хочет его помучить и помучиться сам, поэтому Ви резко убирает его руки, подавляя разочарованный вздох [тело и разум Джуна живут порознь], вдавливает в кровать своим напором, вдавливает любимые утонченные кисти рук в подушку.

[indent]— Не смей меня трогать, любовь моя, ты провинился, — они вновь меняются ролями, Хаджун с остервенением хочет наказать Бома, поставить на свое место, но в нём не хватает духу. Потому что наказание Ви — это награда. Кнут и пряник. Джун отвлекается от вожделенного Кима, на секунду, слезает с него, покидает эту сладкую обитель. В тумбочке у кровати лежит много интересных вещей, но Хаджуна интересуют лишь несколько. Он поворачивается к Бому спиной, пряча свой план. Кидает лишь наполовину пустую банку куда-то в сторону, но в зоне доступа, остальное — убирает в карманы брюк [с огромным трудом], и возвращается на своё законное место — на любимого лисёнка. Взгляд неугомонного, взбунтовавшегося дерзкого щенка, присмотреться и можно разглядеть пушистый хвост на отбрасываемой им тенью. Хаджун специально резко привстает и садится, вызывая бурю эмоций как у Бома, так и у себя самого, чувствуя этот отклик. Руки упираются в грудную клетку, отправляются в путешествие к ключицам, шее, обратно к солнечному сплетению.

[indent]Ви начинает приподниматься и садиться с завидной ритмичностью, соблюдая спокойный даже слегка медлительный такт, ощущая разгоряченное естество Кима через слишком толстую ткань брюк и его нижнего белья, успокаивает лишь то, что это всё временное, — Знаешь, мой лисёнок, — вверх, — Ты провинился, — вниз. Реакция Бома вызывает у него хищную улыбку, — Ты от меня, — вверх, — Убежал и скрылся, бросил одного, — вниз. Хаджуну приходится параллельно вспоминать как выглядят обвисшие руки его бабушки [ибо отвратительней зрелища в мире нет], иначе Ви кончит в штаны, как какой-то прыщавый подросток, только от выражения лица своего любимого, — Я, — вверх, — Изголодался, — вниз. И произнеся это, Хаджун понимает во всем объёме насколько он изголодался, не остаётся никаких нервов и выдержки. Ви наклоняется к Бому, целомудренно целуя в нос, возвращая непослушные руки обратно к изголовью кровати, а второй вытаскивая из кармана чёрную, шёлковую ленту, которую как раз и выудил из своего архива. Ким зря думал, что только одна его нога будет пристёгнута. Недооценил выкрутасы Ви. Одним ловким движением Хаджун оковывает запястья своего мужчины, продев ткань через прутья каркаса кровати, связывая покрепче. Любуется результатом, — Я слишком обидчив. Так что ты наказан и не прощён, мой хороший, — Джун вновь наклоняется, чтобы подарить легкий, мимолетный поцелуй.

[indent]В губы, в щёку, нос, веки, ухо. Ви хочет расцеловать его всего и приступает к своей задумке, медленно спускаясь ниже. В какой-то момент ему становится уже неудобно сидеть сверху, на своей цели, поэтому Хаджун привстает и перемещается ниже, чтобы оказаться между ног возлюбленного. — Господи, как от тебя пахнет, — его пальцы крепко сжимают Кима по бокам, а губы находят маленький, еле заметный шрам, о котором Бом, возможно, не имеет понятия. На месте —  Ви отмечает в своем списке то, что нужно проверить. Хаджун вырисовывает языком на торсе любимого свою обещанную ему клятву ожидания, шаловливыми пальцами залезая за каёмку нижнего белья, стягивая вниз. Это им не нужно. Приходится отстраниться, чтобы закончить начатое — ненужная тряпка плавно стягивается, также рвётся, пока не снимается полностью и не выкидывается к чёрту, будто бы Хаджуна раздражает сам факт её существования. Ви не редко ловит себя на месте, что последнее, что хочет видеть в своей жизни, что отпечатается на сетчатке глаза — именно это. Его разгоряченный мужчина, нагой, в своем самом лучшем одеянии. Хаджун застывает, любуясь этой картиной, позволяя ей отпечататься в подсознании, чтобы посещать во снах за все те холодные ночи без Бома.

[indent]Рука сама тянется к ширинке брюк. Ви знает, что выбесит его этим, знает и делает специально, вызывая Кима на эмоции, которые не менее вожделенны им чем его тело. Хаджун плавно водит по собственному стволу через ткань, ощущая фантомное присутствие Бома, — Я хочу тебя сфотографировать, мой Бог, — признается Ви, — Это слишком прекрасно, — с придыханием, сжимая руку на себе сильнее. Джуну сложно сдерживаться, поэтому сама идея пройтись по дому и отыскать мобильный или фотоаппарат [ибо Ким достоин HD], кажется донельзя абсурдной. Нет, — В другой раз, — мысли вслух. Хаджун лишь перемещаешься, еще ниже, чтобы лечь на живот перед своим Богом и опалить его горячим, опьянённым им дыханием.

[indent]Ви не умеет церемониться, поэтому, приподнимаясь на локтях, тут же обхватывает своего мужчину у основания, и смеясь, делает вид, что готов взять сразу все, без остатка, но останавливает себя, оставляя считанные миллиметры, — Только попробуй кончить раньше времени, — Джун кидает своему божеству совершенно не грозно, больше похожее на предупреждение Минздрава: есть вполне себе неприятные последствия, но доктор рядом, и доктор вылечит в любом случае. В Хаджуне скопилось столько похоти и желания, что сил на дальнейшую медлительность уже не хватает: он совершает всего пару движений рукой, смакуя кончиком языка, будто бы пробуя на вкус, тут же опускается весь, до упора, давя в себе желание сказать Бому ещё раз, что он просто ахуительно пахнет. Ви срывается. Срывается сразу на высокий темп, срывается сразу на нечленоразборчивое мычание, даруя свои вибрации [всё лучшее — Бому]. Ему хочется заглотить его всего и сразу, особенно сейчас, когда он извивается под ним, поддается, проигрывает Джуну.

[indent]Ви любит Кима до одурения. Он дарит ему всего себя и требует того же взамен, ибо сей колдовской шаман, жадный и скупой, когда дело касается его мужчины, сохраняя каждую каплю — только для себя.